Мамы большого города > Материнство > Воспитание > Физические наказания: иногда во благо или полное табу?

22.06.2016

Физические наказания: иногда во благо или полное табу?

Надежда Железняк

Практикующий психолог, ведущая авторских семинаров по семейной психологии. Неидеальная мама.


фото: ritty.ru

фото: ritty.ru

Здесь не будет интриги, множества риторических вопросов и пространных выводов.

 

Табу.

 

Почему? Все потому, что эта тема уже достаточно исследована. Так что рассуждать — одно удовольствие. Омрачается оно только тем, что такая постановка вопроса до сих пор возможна в нашем обществе.

 

Слышите этот звук? Резкий лязг ручки, дверь распахивается так быстро, что кажется слышен воздушный хлопок. Вот еще один отец стоит перед набедокурившим сыном. Уже в воздухе повисают слова, словно завет передающиеся из поколения в поколения: «Меня били, деда твоего били и нормальными людьми выросли». Кожаный ремень под сильной мужской рукой вылетает из шлевок так, что даже слышно, как взвизгнула пряжка… И как же хочется зажмуриться!

 

Начнем с того, какая базовая функция отношений между родителем и ребенком? Конечно, это обеспечение безопасности. Родитель — это щит, домик ребенка. Что получается, когда гарант безопасности начинает атаковать? В этот момент, словно в страшной сказке, стены дома надвигаются, крыша вот-вот рухнет под напором эмоций.

 

Как ребенок учится взаимодействовать с другими людьми? Конечно, на примере отношений со своими близкими. «Если родителю позволено поднять руку исключительно на основании того, что он родитель, то есть наделен властью, то и мне можно». Особенно на того, кто слабее (ведь именно так поступают близкие, когда физически наказывают ребенка). Помните, мы говорили о зеркальных нейронах и о том, что дети обучаются именно через подражание? Мюррей Страус, профессор социологии Нью-Гемпширского университета и руководитель лаборатории семейных исследований, выявил, что дети которые подвергались физическим наказаниям, в 4 раза чаще проявляли агрессию по отношению к братьям и сестрам, нежели дети, которых не наказывали. Однако и это не все. Те из них, кто в детстве имел опыт физических наказаний, в 3 раза чаще проявляли физическую агрессию по отношению к собственному супругу! (Murray A. Straus, Emily M. Douglas, and Rose Anne Mederios: Primordial Violence: Spanking Children, Psychological Development, Violence and Crime Routledge, New York, NY, 2014, 425 pp, ISBN: 978-1-84872-952-0).

 

Сколько раз на консультациях я наблюдала, как дети шлепают кукол и щипают исподтишка тех, кто послабее. Здесь включается следующий защитный механизм — идентификации с агрессором. Его впервые описала Анна Фрейд. В своей книге «Психология и защитные механизмы» она рассказывает случай девочки, которая боялась проходить через темный зал из страха перед привидениями. Однако внезапно она обнаружила способ, позволявший ей делать это: она пробегала через зал, выделывая различные странные жесты. Девочка с триумфом сообщила своему младшему брату секрет того, как она справилась со своей тревогой. «Можно не бояться, когда идешь через зал, — сказала она, — нужно лишь представить себе, что ты то самое привидение, которое должно тебе встретиться». Получается, что имитация поведения агрессора (того, кто наказывает) помогает ребенку почувствовать свою силу и власть. Эта модель поведения может остаться базовым защитным механизмом на протяжении всей жизни. И вот уже отец, который сам переживал телесные наказания от своего родителя, передает эстафетную палочку насилия своему ребенку.

 

Зачастую телесные наказания в виде шлепка или подзатыльника имеют своей целью заставить ребенка в этот момент прекратить действие, изменить поведение. Однако воспитательный процесс — это забег на длинную дистанцию. Вероятно, что сейчас ребенок и правда прекратит. Только побочный эффект проявится в дальнейшем его поведении. Например, в результате обследования годовалых детей было обнаружено, что тех, кого шлепали матери, на 58 % чаще не выполняли требования родителей, чем дети, чьи мамы и папы никогда физически их не наказывали. (Power, T.G., &Chapieski, M.L. (1986). Childrearing and impulse control in toddlers: A naturalistic investigation. DevelopmentalPsychology, 22, 271–275).

 

Если телесные наказания — табу, значит ли это, что ребенку «все можно»? Сразу вспомнилась недавняя мода на «японскую систему воспитания», в которой у детей нет запретов. Так вот, конечно не значит. Можно ли малышу заплывать за буйки? Вряд ли. По мере роста малыша, совершенствования его навыков плавания и выносливости заплывать он может все дальше. Однако, это постепенный процесс. Отсутствие буйков-границ может таить в себе серьезные опасности. В раннем возрасте ребенок не готов нести полную ответственность за многие свои действия, поскольку в полной мере не осознает последствий. Помните, мы начали с того, что родитель — это гарант безопасности ребенка. Это наша базовая задача. Соответственно мы можем отступить от любого правила исключительно из соображений сохранения жизни и здоровья малыша. Поэтому схватить за руку ребенка в огромной бесконтрольной толпе необходимо, даже если это доставляет ребенку боль. Потому что у родителя есть высшая цель — сохранение жизни и здоровья. Стояние в углу на горохе, порка тапочками, ремнями и хворостинами не имеет ничего общего с заботой о здоровье.

 

А теперь, что называется «без комментариев», только статистика.

 

1. Про телесные наказания и интеллект.
Мюррей Страус вместе с МэллиПаршалл исследовали более 1500 детей. Опрос их родителей касался допустимости телесных наказаний в их семье. Затем дети прошли тестирование по специальным детским методикам определения коэффициента интеллекта. Через 4 года тестирование повторили. Показатели IQ у тех детей, для которых родителей не использовали телесное наказание, возросли больше по сравнение с детьми, которых наказывали подобным образом. В группе детей, которую отобрали в 2–4 года без телесного наказания, показатели были больше на 5 баллов, а у детей 5–9 лет без телесного наказания — на 2,8 балла по сравнению с ровесниками, которых били. Адрес ссылки http://www.infox.ru/science/human/2009/09/23/punishment_IQ.phtml

 

2. Про телесные наказания и будущее.
Доктор Хэйм и коллеги (Ch. Heimetal., 2009) провели ряд исследований среди взрослых женщин, переживших в детском возрасте жестокое обращение. Оказалось, что у них наблюдается низкий уровень окситоцина — гормона привязанности, играющего важную роль в обеспечении материнского поведения. Этот гормон важен не только для установления близких и доверительных отношений, но также играет важную роль в родах и грудном вскармливании. Таким образом, девочка, пережившая эмоциональное насилие со стороны родителей, может оказаться неспособной во взрослом возрасте устанавливать стабильные отношения ни с друзьями, ни с мужчинами, ни с собственными детьми. (Боголюбова О. Н., Шестакова А. Н. Посттравматический стресс и принятие решений: перспективы исследований в парадигме нейроэкономики // Экспериментальная психология. 2015. Том 8. № 2. С. 60–76).

 

3. Про телесные наказания и взрослых жертв насилия.
Ряд исследований подтверждает тот факт, что люди, переживавшие насилие в детском возрасте во взрослой жизни чаще остальных становятся жертвами физического, сексуального или эмоционального насилия (Casey, Nurius, 2005; Fargo, 2009). А также у них возрастает риск развития нарушений распознавания опасности (Chumetal., 2014).  (Боголюбова О.Н., Шестакова А.Н. Посттравматический стресс и принятие решений: перспективы исследований в парадигме нейроэкономики // Экспериментальная психология. 2015. Том 8. № 2. С. 60–76).

 

Этой весной Совет Европы принял Стратегию по обеспечению прав ребенка на период 2016 –2021 гг. Одна из главных его целей — добиться полного запрета на телесные наказания детей. Любое телесное наказание ребенка является нарушением основополагающего права на человеческое достоинство и физическую неприкосновенность.

 

Телесные наказания в нашей стране официально под запретом, только статистика говорит об ином. Где пролегает граница между нарушением суверенности тела другого человека, вторжением в его пространство, применением силы и «шлепком по попе»? Быть может, вопрос в том, что находится в основе этого действия? Выплеск агрессии от усталости? Мечта о контроле над другим? А может, уязвленное самолюбие и желание показать, кто в доме хозяин? Неужели мы, взрослые люди, одним шлепком готовы дать согласие на наше родительское бессилие? А вместо крепости превратиться в крохотную лачугу, которая того и гляди развалится от малейшего дуновения ветра?

Мнение редакции сайта может не совпадать с мнением авторов материалов. Редакция не несет ответственности за достоверность информации, упомянутой в статьях авторов.